Агломерация не нужна только тем, кто… и так хорошо кормится

Это интервью мы записали по телефону – с экспертом из Москвы. Его имя, к сожалению, мы пока назвать не можем. Он трудится в такой исследовательской структуре, которая часто выполняет работу по заказу региональных администраций и которая допускает, что с администрацией нашей области деловые контакты тоже могут когда-нибудь состояться.

Приносим извинения за инкогнито нашего эксперта! Назовем его просто Максим…

- Максим, в Иркутской области все чаще можно услышать, что агломерация в принципе искусственный проект. Дескать, губернатору Александру Тишанину нужен был некий фетиш, а инициатору ее продвижения Алексею Козьмину – идея, на которой можно было раскрутиться и стать полноценным политиком регионального уровня. И все. Ваше мнение?

- Вы знаете, это тоже искусство – не замечать реалий или называть искусственным то, что не приносит денег в чей-то личный карман. Агломерация – это научный термин и экономико-географическое понятие. И это во многих регионах уже факт.

Существуют Московская, Санкт-Петербургская, Самара-Тольятти, Ростовская, Екатеринбургская агломерации. При том что некоторые эксперты начинают фиксировать реальность даже агломерации «Екатеринбург – Челябинск», хотя между ключевыми городами там 200 километров. А вот за Уралом действительно сложнее. И Иркутская агломерация, наверное, наиболее ярко выражена: у вас же есть три города, связи между которыми прочны и интенсивны: хозяйственные, культурные, социальные.

- Так вот связи по факту именно уже есть. Чего же, как говорится, боле? Может, боле и не надо?

- Тут надо все-таки понять предысторию. Что происходило в Иркутске? Там идея агломерации была, прежде всего, использована в целях политического пиара: завёрнуто в красивую обёртку, как конфетка, и подано населению и федеральным властям. Александр Хлопонин сейчас в Красноярске делает практически то же самое, что делал ваш губернатор, но делает, учитывая ошибки и более глубоко понимая предмет. Хотя в Красноярске это все-таки не совсем агломерация, но тем не менее…

Хлопонин серьезный акцент делает на пиар-составляющую проекта. Его отличие от Тишанина только в том, что Александр Геннадьевич может быть спикером по этой проблеме. Он «в теме», легко оперирует терминологией, легко выстраивает интересные и понятные различным сегментам населения логические конструкции, а значит, убедительно показывает плюсы проекта. Кстати, минусы у агломераций тоже есть, ряд ученых убеждены, что пора ставить вопрос о дезурбанизации, что будущее за небольшими поселениями. Но это, как я понимаю, отдельный разговор.

- Тишанин не очень был в теме… А вот Козьмин был по-настоящему в теме?

- Главной ошибкой – не знаю, Тишанина ли, Козьмина ли – было то, что СМИ сразу начали предполагать объединение трех городов. Как эксперт Алексей Павлович, вообще-то, котируется сегодня на федеральном уровне, его приглашают на разные мероприятия по территориальному развитию. Это уровень. Но совершенно непонятно, как получилось, что сразу после референдума по объединению Иркутской области и Усть-Ордынского Бурятского автономного округа в СМИ начала гулять фраза вашего губернатора о том, что нужно провести референдум по объединению Ангарска, Иркутска и Шелехова?

Эта фраза заставила даже многих федеральных экспертов, которые занимаются вплотную этим вопросом, подумать, что речь действительно зашла об объединении. Можно представить, что подумало население по этому поводу!

- А разве цели объединиться не было?

- Проектировал иркутскую агломерацию, если я не ошибаюсь, «Ленгипрогор», и один из вариантов концепции действительно предполагал объединение муниципальных образований. Но не как приоритетный – существовали другие варианты. Они, в том числе, предполагали скоординированное развитие и сложную схему с созданием государственной власти ещё одного уровня, которая в России до сих пор нигде не применялась – по типу особого округа. Почему из этих вариантов Тишанин сначала выбрал объединение? Но что сделано, то сделано.

- А что сделано?

- Была заложена своего рода бомба под проект. Процесс резко затормозился, потому что возникли проблемы, связанные с подготовкой нормативных актов, законов, а это процесс чрезвычайно серьезный и длительный. Но главное произошло, как мне представляется, на административном и, если хотите, подковерном уровнях: мэры муниципальных образований побоялись потерять власть, побоялись, что рычаги управления собственностью и землей могут уйти из их рук. И побоялись совершенно оправданно. Кому хочется терять кормушку?

На это же нарвались и в Екатеринбурге. Там агломерация забуксовала из-за разногласий между мэром и губернатором. И в Красноярске тоже есть проблемы между мэрами. Нужен посредник, и в Красноярске сам Хлопонин усадил за стол всех мэров, сказав при этом, мол, ребята, нам нужен мегапроект, нужна агломерация, поэтому давайте мы подпишем межмуниципальное соглашение. И еще сказал очень важные, на мой взгляд, слова: «Понятно, что каждый из вас здесь крутой и имеет вес, но мы будем делать общий проект и все ваши интересы будем учитывать». И они подписали межмуниципальное соглашение!

Александру Геннадьевичу с помощью агломерации нужно подтянуть федеральные деньги, чтобы решать проблемы региона. И он, видимо, их подтянет – такой человек!

- Хорошо. Понятно, зачем это надо было Тишанину, зачем это сейчас нужно Хлопонину. А вот может это быть нужным новому нашему губернатору? При каких-нибудь условиях?

- А это нужно понять, какие цели стоят сейчас перед новым губернатором. Какие? Такие же, как у Хлопонина, как у Петра Сумина в Челябинске или у Владимира Чуба в Ростове? Все зависит от цели. Скажем, в Челябинске инициатором агломерации был мэр областного центра.

- Он, наверное, предполагал когда-нибудь стать губернатором?

- Да, скорее всего, но это же не является свидетельством чего-то негативного!? Он из бизнеса, ему было интересно распространить своё влияние на ещё большую территорию. Если брать Ростов, то там процесс изначально курируют областные власти, и их интерес носит исключительно прагматичный характер: им надо упорядочить разросшееся городское хозяйство, решить проблемы с водой и так далее. Поэтому Ростов нигде не пиарится, это считается не нужным.

А новый губернатор вашей области, если иметь в виду, что им будет все-таки Игорь Есиповский, вряд ли станет заниматься агломерацией. Он, если не ошибаюсь, из промышленников, а значит, в первую очередь займется развитием промышленности – тем, что понимает хорошо, что ему понять легче.

- Да, он уже заявил где-то, что просто не понимает сути агломерации.

- Ну вот видите! Я был у вас на БЭФе и слышал, что он заявлял проект Северного индустриального пояса. А как развивается городская среда, Есиповский не понимает и, следовательно, вряд ли ею займется в обозримом будущем.

- А жителям Ангарска, Иркутска и Шелехова, Вы считаете, агломерация нужнее, чем развитие промышленности?

- Мне сложно говорить про конкретные выгоды для жителей, поскольку подробно в ваш проект я все-таки – по большому счету – не вникал. Могу опираться на другие примеры. Сам яркий из них – столичный.

Существуют два субъекта Федерации: Москва и Московская область. У каждого из них свои интересы, а у менеджеров – свои приоритеты, как развивать территорию. В результате несогласованности между ними пригород Москвы превратился в одну сплошную проблему. Юрий Лужков высказывает претензию, что губернатор Московской области превратил Московскую кольцевую дорогу в одну из обычных улиц Московской области – а это правда, МКАД не был рассчитан на такой интенсивный поток транспорта, – но Борису Громову на это недовольство, грубо говоря, наплевать, и он тоже имеет на это право! И продолжается практика, когда на МКАДе строятся торговые мегацентры и возникают гигантские пробки на съездах к этим центрам.

Другой пример: Громов отдаёт девелоперам тысячу гектаров – у нас, в области, дешевле, чем в Москве, стройтесь, кто хочет. Строят, возникает микрорайон на 100 тысяч жителей, а к нему ни дорог, ни метро – ничего, добирайся, как хочешь. Элементарная рассогласованность действий властей, каждый сам себе барин, а люди страдают. У вас разве не так?

- Да так, так. Были конфликты из-за того, что люди не могут вызвать «скорую» или отправить детей в школу в Иркутске, потому что формально живут-то они на земле Иркутского района.

- Может быть, я ошибаюсь, но думаю почему-то, что власти ваших городов не только не согласовывают планы развития, они даже не встречаются и не обсуждают ничего друг с другом. И наверняка есть проблемы с дачами горожан, когда сельские территории не имеют средств, чтобы содержать дороги к этим дачам, убирать оттуда мусор, а город не имеет возможности делать это, потому что это территория другого муниципалитета. И убирать чужой мусор – это нарушение Бюджетного кодекса и 131-го закона. В результате возникают стихийные свалки, дороги разбиваются. Или у вас с этим как-то получается лучше?

- Не получается.

- Агломерация предполагает, что несколько территорий, которые близки друг другу экономически и инфраструктурно, развиваются по единому принципу, на основе одной программы, генерального плана.

Конечно, эти города будут развиваться и без такого согласования своих планов и действий, но все проблемы будут решаться гораздо медленнее, если… вообще будут решаться, потому что каждый чиновник на своем месте видит лишь часть проблемы и практически никогда не видит ее истоков – ракурс и уровень не тот. Тогда как, поднявшись над ситуацией, над единичной проблемой, можно увидеть все. Как это происходит со здоровьем человека. Можно всю жизнь лечить печень, а окажется, что причина болезни в легких. Но окажется-то при вскрытии!

По факту – ориентировочно с конца 60-х годов – иркутская агломерация существует, по этому поводу есть научные работы. Возьмут политики на вооружение эту терминологию или нет, неважно – экономгеографы понимают, о чем идет речь: люди ездят между городами, люди живут на одной территории и в одном социокультурном пространстве. И важно понять, как относиться к этому факту.

Единая программа развития подобных городов способна дать синергетический эффект. Доказано, что агломерации обладают свойством саморазвития. Как только совокупный объём рынка, совокупная численность населения приближается к одному миллиону, исходя из теории, территория начинает резко идти в плюс. Для этого много причин: территория становится более интересной для инвесторов, для торговых сетей, для малого бизнеса, для девелоперов. Рынок труда по-другому начинает организовываться. Появляются те виды деятельности, которые для малых городов не характерны. И качество жизни тогда другое. А качество жизни – это одна из причин того, почему, скажем, в Москву уезжают люди. Вот у вас же уезжают из Иркутска?

- Уезжают, еще как уезжают!

- А я знаю. Это очевидный процесс, тренд. В Москве иное качество жизни, иные возможности.

Сейчас вот Пермь изменила устав, и теперь там не мэр, а сити-менеджер, который начал использовать агломеративный подход, начал заниматься программным девелопментом, серьёзным территориальным развитием, и город стал преображаться.

- А у нас тоже дороги ремонтируют. Только иногда, не все и очень плохо.

- Вы только не обижайтесь, но Иркутск для всех неиркутян – это Байкал. Мне на БЭФе позвонили, и я, отвечая на вопрос: «Ты где?», поймал себя на фразе: «Я на Байкале». Хотя стоял при этом в центре Иркутска.

- Но Иркутск для Вас в сравнении с другими городами Сибири каков? Если честно?

- Может, мне не стоит это говорить, но такое ощущение, что у вас ничего не происходит, вы как будто стоите на месте. Очень вязкий город, где все друг с другом почему-то борются, вместо того чтобы заниматься реальными делами. И время здесь по-другому как-то течёт, чем в других городах.

- Иркутские власти регулярно выносят на общественное обсуждение вопрос подготовки к зиме. Такое ощущение, что мы живём в послевоенное время, когда сварить несколько труб – уже подвиг, потому что все деньги ушли на производство танков. Где-то ещё уделяют такое внимание подготовке к зиме?

- Ну, в Сибири везде этом уделяют внимание, хотя и по-разному. Тут ведь что важно понимать? Важно разделять тип управления городским хозяйством. Советский городской менеджмент поддерживал текущее функционирование коммунальной системы, транспорта, объектов соцкультбыта, и все! Ни о каком развитии речи и быть не могло, развитием занимался Госплан, и все города Союза планировались двумя институтами: московским и питерским «Гипрогорами». И уж тем более города никогда не конкурировали друг с другом, в том числе за людей. Это все определялось в центре: где будет комсомольская стройка, а где – Академгородок. Поэтому советский менеджмент – это та самая вечная подготовка к зиме. Мэр лазит по колодцам, ходит по чердакам, проверяет, как там, не течёт ли где-нибудь? И он может искренне полагать, что это чрезвычайно важно для города.

Современный, постсоветский город – это субъект конкуренции, который дерётся с другими городами за все виды ресурсов. Поэтому и постсоветский менеджмент работает с городом как с системным объектом конкуренции, с бизнесом фактически. И разрабатывает такие модели развития города, которые позволят ему не только выжить в этой конкуренции, но и победить.

Вспомните историю! Сколько городов, которые были когда-то великими, счастливыми и богатыми, рухнули? Рядом с вами, в Бурятии, Кяхта была в своё время огромным городом и торговым центром. А сейчас там что? Сейчас там нет ничего, по сути. Вот и у вас качество жизни не растет, а оно должно расти хотя бы вследствие глобальных цивилизационных процессов, а за этим следует отток населения и прочие неприятности.

- Максим, а как Вы думаете: если нет Тишанина и если, допустим, не будет Козьмина где-то рядом с проектом агломерации, можно ли будет вернуться к этой идее?

- Любому проекту в муниципальном и региональном развитии нужен своеобразный моторчик. Нужен политический ресурс, чтобы его продвигать. Потому что, если это чисто теоретический проект, он так и останется в умах учёных, на бумаге. В этом смысле Алексей Павлович – я знаю его неплохо – функцию свою исполнял, это объективно. Но если у вас найдётся и другой человек, то все возможно, наверное. Вот у вас же скоро – через год, через два? – будут выборы мэра Иркутска, может тогда придет кто-то, кто будет продвигать идею. Важно, чтобы тема нового, несоветского городского развития присутствовала в голове ваших топ-менеджеров.

Пока менеджмент не поменяется или не поменяет свое отношение к происходящему, ничего не изменится.

Журнал "Иркутские кулуары"

Добавить комментарий