Путешествие в Городец-Радилов

В древний Городец-Радилов, нарицаемый также Малым Китежем, или по-нынешнему просто Городец, мы добирались, к сожалению, не по воде. Из Касимова, промахнув на автобусе по совершенно не зависящим от нашей воли обстоятельствам столь ценный для нас Муром, а заодно и баташовскую Выксу, попали мы прямиком в Нижний, откуда, ненадолго угостившись у друзей, отправились в дальнейший путь по железной дороге в Заволжье, располагающееся вопреки всякой логике не по левую, а по правую сторону от Волги, что состоит с названием станции в прямом противоречии, впрочем, легко объяснимом, если содержать в уме то обстоятельство, согласно которому обитатели этих мест рассматривали упомянутое поселение как находящееся «за рекой» по отношению к Городцу.

Речное сообщение этим летом было по большей части прекращено, во всяком случае, регулярные пассажирские перевозки, и Бог весть, сподобимся ли мы когда еще увидеть здесь любимые нами «ракеты», «восходы» и «метеоры», не так уж давно в бесчетном количестве прорезa'вшие волжские просторы. Дорога из Заволжья в Городец дарит путешественнику неописуемые по великолепию своему виды. Дамба Горьковской ГЭС, перегородившая и без того величественное течение Волги, вызвала к бытию пейзажи, опережающие своей невероятностью даже самые дерзновенные мечты романтиков, искателей отблесков русских древностей в сегодняшнем дне. Волга растекается здесь широко, подобно морю. Один берег от другого еле виден. Небеса отражаются в речном лоне с такой ясностью, или ревут ему встречь с таким рвением в непогоду, что вспоминается библейское «бездна бездну призывает». А между штилем и штормом плывут по морю волжскому облака, заставляя вспоминать то, чего не было.

Известны предания, согласно которым в определенное время — иногда это ночь на Ивана-Купалу, иногда какой-либо другой день — в Светлояром озере можно видеть отражение невидимого града Китежа. Но если Китеж на Светлояре это Большой Китеж, то Городец, как уже было сказано, в древности называли Малым Китежем или просто Китежем.

Во всяком случае, до прихода сюда Юрия Долгорукого в 1152 г., считающегося основателем города, в этих местах, как сообщают нам данные исторической науки, и в самом деле находился русский скит. Георгий Всеволодович, внук Юрия Долгорукого, согласно, пожалуй, самому известному русскому преданию, считается основателем Большого Китежа, разоренного, опять-таки по легенде, в 1238 г. татарским нашествием.

Согласно городецкой легенде, князь Георгий Всеволодович с войском своим под натиском татар отступил из Малого Китежа в Большой Китеж. Когда же татары ворвались в Городец и предали жителей муке смертной, никто не пожелал изменить князю. Слаб оказался только местный пьяница Гришка Кутерьма, который и показал дорогу к Большому Китежу. Городец очень любит провальные, хтонические, подземно-подводные легенды. Вся мифология города стоит на этом. Из раздвигающихся Кирилловых гор, а то и, поколебав до сих пор еще виднеющиеся валы, здесь появляются монахи, ушедшие под землю с татарским нашествием, из глубины земельной кличет хозяйка Пановых гор, звонит колокол или появляется крест из глубин городского озера, куда, согласно преданию, некогда ушла церковь.

Городец — один из самых своеобычных городов России. Знамениты городецкая роспись, глиняные игрушки, пряничные доски. Причудливые улочки Городца обросли не менее выразительными домами, бесконечно красноречивыми, многословными, яростно щебечущими о каких-то совсем уже дополнительных смыслах, и от того прелестные — без прелести — вдвойне. Отдельных исследований заслуживают ажурные, из просечного железа, декоративные зоо- и теоморфические фигурки, жестяные дымники и водостоки.

Мы с огромным восхищением ознакомились с домашней коллекцией Лидии Андреевны Климовой, хранительницы преданий и обычаев Городца. В ней мы обнаружили, в числе прочего, знаменитого Полкана, воина и полководца. Несмотря на тысячелетнюю, а возможно, и более продолжительную историю городецкой игрушки, первенство Городца относительно изготовления Полканов-Китоврасов небесспорно. Скорее всего, этот образ был заимствован из каргопольской и дымковской игрушки.

Наибольшую славу Городца составляет, на наш взгляд, здешняя домoвая резьба, столь многочисленная и богатая на сюжеты, что даже все русские музеи деревянного зодчества, взятые вместе, не могли бы похвастаться ничем подобным. И это при том, что подобного рода заповедники представляют собой своего рода искусственные деревни, куда свозятся строения самого различного свойства со всей округи. Ни в Суздале, ни даже в славной Костроме, где столько внимания уделено настоящему народному промыслу, не встретишь такого изобилия резьбы. Здесь же налицо столь достойное зависти абсолютно естественное компактное собрание в одном городе и близлежащих деревнях, таких, как Сысo'во, Шарыпово, Савино, Николо-Погост, Шепилово, Щекино, образцов самого высокого мастерства и сложности. И это касается не только резьбы карнизной, фронтонной и по очелью. Но и резьбы интерьерной.

Ярчайший пример тому — чудом дошедший до наших дней уникальный поставец, буфетный шкап или «резная горка», — одна из ценнейших «философских обителей», выражаясь словами Фулканелли, хранительница не столько посуды, сколько герметических тайн, представленная на публичное обозрение в Городецком историко-архитектурном музее.

Резал этот поставец и потом его раскрашивал для купца Кокурина в конце XIX в. сапожник по фамилии Токарев-Казарин. Кроме того, что в свободное от основной работы время он изготавливал мебель, больше о нем практически ничего не известно. Буквальных аналогов этому артефакту не имеется, однако Н.Н. Померанцев, насколько нам известно из косвенного источника, сопоставлял настоящую резную горку со шкапом из новгородского музея.

Помимо описанного поставца достойны нашего внимания выставленные на экспозицию в Городецком историко-архитектурном музее наличники. Наибольший интерес вызывает сюжет одного из них, украшающий его очелье. Самые великолепные сокровища тайн обнаружились поокрест Городца. Уже упомянутая выше городецкая краеведка Лидия Андреевна Климова преподнесла в наше рассмотрение ряд черно-белых фотографий, где были зафиксированы детали внешнего убранства изб городецкого района. Многие из них никогда ни до, ни после этого не оказывались под прицелом кино- и фотокамер. Уникальные дома с глухой резьбой были в небрежении более ста лет, продолжают они разрушаться и поныне. Может быть, благодаря хотя бы нашим публикациям удастся привлечь внимание к этим осколкам традиционного ведения.

Наиболее выдающийся мастер городецкой и окологородецкой резьбы, на наш взгляд, Василий Федорович Копалкин (род. в 50-е гг. XIX в. — умер в 30-е гг. XX в.). С черно-белой фотографии глядит на нас из-под насупленных бровей один из последних представителей традиции, резавший карнизные и фронтонные доски во славу незаходящего ведения. Борода его неаккуратна, скорее всего, неподстрижена, что позволяет предположить его приверженность старообрядчеству. При его летaх, впрочем, кажется, что, скорее всего, мастеру просто было некогда заниматься такими пустяками, как брадобритие, усы, однако, подрезаны. Хмурый, но в то же время насмешливый, с легким прищуром взгляд испытует наше недостоинство. Брови наизлом, впрочем, скорее, снисходительны. Взгляд одновременно оценивающий что-то невидимое для нас и пытливо мракобесный, заставляющий прочие мышцы лица выражать своеобразную иронию. Таков он — Василий Федорович Копалкин. Мастер много ходил по окрестным селам, высматривая интересующие его сюжеты домовой резьбы, чтобы, переняв их, решить по-своему. Символическая традиция, таким образом, сохранялась, отличался лишь почерк резчиков. Одним из самых потрясающих образов, оставленных в дереве, является очелье наличника, украшающего дом в деревне Шарыпово. Наиболее достойным посещения, на наш взгляд, следует считать дом Н.А. Касьянова в деревне Сысoво. Это замечательное строение украсил глухой резьбой в 1893 году Василий Федорович Копалкин.

Публикуется в сокращении.

"Арктогея"

Добавить комментарий