Особо нервным надо сменить место жительства

«Вы уж не обижайтесь на нас, на русских», сказал мне на прощание журналист «Пятого канала" снимавший сюжет, бездумно объединяя себя с фашистами. В этой оговорке очень важное признание внутренней готовности разделять их убеждения. Это был очень неглупый корреспондент. Кандидат философских наук. Много и убедительно говоривший мне о том, почему Россия не в состоянии противостоять фашизму, в каком загоне гуманитарная наука и чем это чревато.

А в конце все равно добавивший, что в его маленьком подмосковном городке, откуда он, русский гастарбайтер каждое утро приезжает в Москву на электричке, несколько лет назад поселились армяне. И что ему не нравится, когда они говорят на своем армянском в его присутствии и смеются над ним на своем неблагозвучном языке. Я замираю от звуков дудука, я очень люблю одного художника с армянской фамилией и корнями, я балую его своими признаниями и для меня эта древнейшая христианская, между прочим, культура, кажется достойной восхищения не только из-за одного талантливого человека. Мне не понять, почему произнесенное с глубоким «а» тягучее ба-арев (здравствуй) может покоробить чей-то ранимый слух. «Сцаватанем» - непереводимое ни на русский, ни на мой тувинский нежнейшее обращение хоть к ребенку, хоть к объекту сердечного волнения, катается на языке медом. Нас с коллегой разделяют километры хрен знает каких его претензий ко всему, что непонятно. Мне наплевать, как матерятся ирландские шкиперы, я люблю дробный и стойкий перестук ирландских танцев и больше всего хочу овладеть этим молчаливым и упрямым искусством, Почти так же, как и экспрессивной дагестанской лезгинкой, увиденной вживую на фестивале журналистов в Дагомысе.

Мне не хочется перечислять по национальности тех, кто звонил, переживал, предлагал помощь. И признаюсь, что набирая номера телефонов в метро, задыхаясь от ужаса я не сепарировала друзей и знакомых по этому признаку. Последним, чей номер остался в трубке от предыдущего звонка был археолог, как сказали бы дотошные нацисты с признаками семитской крови. Наверное. Я не уверена ни в чьих родословных и надо признаться, определяю людей только по принципу – умный или дурак. С последними неинтересно. Вот и все предпочтения. Поэтому напропалую дозванивалась к тем, с кем была на связи в предшествующий встрече с фашистами час. Петербург. Человек, принявший на вокзале чужую посылку, потому что я торопилась в дацан (буддийский храм). Москва. Коллеги. Девчонки репортеры, кому еще интересны чьи-то судьбы в захолустье, а не только изречения партийных бонз на столичных пленумах и съездах. Кто еще встрепенется от чужой боли и помчится в Ингушетию, а не будет рваться на шумную презентацию купленного успеха, чтобы со знанием дела отписать кто был в чем, с кем и на сколько гости выпили и поели. Кызыл. Буддисты, с которыми связь особенная: «Ты под защитой. Успокойся и подумай о кармических связях и о том, зачем к тебе пришло это испытание. Это не случайность. Ты должна сама сделать выводы. Иначе, зачем ты ездила в Дхарамсалу? Подумай».

То о чем я думала, выслушивали по телефону и тут же выдавали в эфир процеженное, вразнобой. Получалось: какая-то восточная женщина с сомнительными знакомствами, спровоцировала накануне выборов гнусную инсинуацию на деньги Америки и прочих врагов. Куда-то она там выскакивала в метро. И обзывала невинных детей «фашистами». За комментариями действий Главы правительства Тувы, направившего губернатору Петербурга письмо с просьбой содействовать раскрытию нападения на сотрудника своего аппарата, "Газета.ру", например, обратилась к ДПНИ и одному из ее лидеров. Тот выразил недовольство тем, что в государственных органах власти работают журналисты-антифашисты. То есть кадровую политику главы регионов должны проводить только после согласования с младшим помощником третьего заместителя этой организации?

А говорила я "Газете.ру" о том, что статус столичного города предполагает не только относительное финансовое благополучие ее жителям, но и дискомфорт. Из-за сосредоточения сил и средств в обе столицы вынужденно стекаются командировочные, туристы, студенты, мигранты. И наличие по соседству и в метро, в подъезде и на рабочем месте разных лиц, культур – неизбежно. Это – расплата за столичный статус. Поэтому особенно нервным стоит сменить место жительства, если они не в состоянии вынудить правительство страны внести изменения в законы и перенести ряд федеральных министерств, ведомств, учебных заведений и промышленных объектов на территорию Урала, Сибири. Дальнего Востока и юга страны. Я не нахожу ничего примечательного в Москве и с удовольствием улетала бы в другие страны минуя ее аэропорты, давку, толчею, а теперь еще и ненависть сопряженную с опасностью для жизни. Я бы и жила где-нибудь на восточной окраине Китая или в статусе колонии Индии, Японии, Турции или Южной Кореи, если бы меня спрашивали о географических предпочтениях и голосовала бы за спокойную жизнь в нищете, чем за хронический риск быть убитой только по причине неподвластным моей воле обстоятельствам рождения в образе смуглой восточной женщины.

Я думаю о слове «Единая», рефрене нашей сегодняшней жизни. Если рассуждать в категориях исторических, империя, которую талантливо воссоздают на наших глазах – обречена. Ее не удержит сытое поколение, разучившееся поступаться малым, ради главного. Все, что делается сейчас и усиливается с каждым днем, противоречит главному слогану. «Единая». Разрозненная. Единым был СССР. Железной рукой и холодящим затылок дулом был сведен воедино «советский народ». Неизжитый шовинизм и различия культур загонялись на кухни и тлели тихой бытовой ненавистью, не находя официальной подпитки. И в этом был залог единства. Ненавидь, но тихо. Изводи, но аккуратно. С подобающими формулировками «дело врачей», «семьи предателей». Врачей в расход. Семьи в Сибирь, целыми аулами и деревнями. Поэтому главный просчет нынешних демиургов, делающих ставку на фашизм – оказывается надеждой на перемены.

Добавить комментарий